Category: природа

верхний пост с оглавлением текстов

Сестра Катя сказала - надо сделать так, чтобы читателям было удобно тебя любить.
Я считаю - очень важно, чтобы любить было удобно. В этом меньше подвига и огонька, чем в преодолении препятствий, но я вот лично довольно ленива и мне многое пофигу, трудности меня давно не манят, поэтому - даёшь удобство.

Итак - добро пожаловать, вот что я пишу, надеюсь, вам понравится.

сказки про прошлое
Танец с пирожными на острие пирамиды
Синего Озера хозяйка
Просветление (рассказ усэя)
Освобождение (или Доска для игры в сенет)

сказки про настоящее
Пилочка для ногтей
Бабочки
недолго, ярко, нежно
Ловцы
Марешка
Когда они проснулись
На грани выдоха и вдоха
Время года - лето
Айя шамана Арбузова
Раз пришла ко мне любовь
Вид с Эверестки
Зелёный Колдун

сказки про будущее
Один день Гермионы Рен
Три дня в Выборге
Последняя попытка стать счастливым

сказки неотсюда и отовсюду
Сочиняющая смерть
Когда-то и не здесь
Русалочка (путь Деркето)

сказки которые можно детям
За тремя полями, за тремя ручьями

сказки на английском (которые можно детям)
Princess' Adventure
Beetle and Catepillar
стикмен

это было у моря, где лазурная пена

И вот - все подарки развернуты, дети за день съели примерно тонну сахара, распотрошив гигантские рождественские чулки, которые Санта всю ночь наполнял, утирая пот всклокоченной бородой.

Я все никак не закончу постоянно пересматривать в голове "Фарго" и "Битву Пяти Воинств" - в общем, сплошной Мартин Фримен, дай ему бог здоровья и счастья сколько надо.
"Фарго" - сцена в подвале с молотком и с Мальво в лифте. Ааааа!
- Лестер, ты уверен? Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?
"Хоббит" - боевка Трандуила и двойная битва - Торин с Азогом на леднике, а Леголас с... победителем конкурса оркской красоты - внизу, на мосту из опрокинутой башни.
Зуб даю - режиссерская версия будет на 30-40 минут длиннее и содержать:
- похороны Торина
- "конец мерзкого Альфреда"
- сцену в пещере троллей, когда Бильбо откапывает сундук и берет щит и ту нарядную плащаницу, в которой прощается с Гэндальфом
- многое другое приятное

(резко вспоминает, что сто лет не смотрела Love Actually, а там тоже Фримен и вообще ничего лучше для рождественского вечера вообще не придумать)
(здравствуй, любимый торрент-сайт YIFI)
(ну а чо)

Ровно год назад я села и написала рассказ для "Массаракша", исключительно потому что Денис pomarki зазывал.
И тут внезапно выяснилось, что я могу писать, хочу писать, умею это так что ах, и чего сидела на попе ровно и ничего не делала все эти годы - непонятно.
Но это на самом деле - много времени, большое усилие и сильный поток электронов или еще чего, который не так-то легко через себя пропускать.
Но если ты - проводник, то как же не пропускать-то.
В этом плане - офигительный был год. Спасибо.

Второе место в ХиЖе - рассказ "Один день Гермионы Рен" будет в журнале.
Второе место в "Массаракше" - "Бабочки" (ругали-ругали, а потом дали серебро)
Ну и "золото" в любимом "Заповеднике Сказок" - если кто еще не читал, оч.рекомендую, мне эта моя сказка очень-очень нравится "Зеленый колдун".

Кончается "Командный Колфан" - это было интересно и поучительно, но, пожалуй, больше не пойду. Хотя...
тидлер

СИНЕГО ОЗЕРА ХОЗЯЙКА

Заповедник Сказок
Я просыпаюсь с первыми лучами солнца, но встать сразу нет сил, я долго лежу, смотрю, как комната наполняется светом.
Солнце проходит сквозь цветастый ситец занавесок, как сыворотка сквозь сито, когда творог откидываешь, в комнате одна лишь водянистая муть, а все остальное солнечное - запах реки, радость цветов и листьев, бриллиантовый блеск бесчисленных капель росы - все остается снаружи, не доходит до меня.
Я поднимаюсь с трудом, ковыляю по крохотной комнатке полусогнутая, пытаюсь размять поясницу. Дом спит, я слышу храп мужчин, да и невестка, Параша, последние пару лет не хуже заливается. Стареет красавица, раздалась сильно, характер у нее испортился, уж как Петеньке нашему с женой повезло, а все Параше не по нраву. Аглая старается-старается, а никак свекрови не угодит.
Маленькие спят на чердаке, прямо над моей каморкой, я слышу, как они начинают вертеться на своих лежанках, еще крепко спящие, но уже плывущие к поверхности сна. Свет солнечный ведь первыми будит старых да малых, тянет из сна золотым неводом, зовет "открой глаза, посмотри на меня, впусти меня в себя". Старым добавляет "сколько уж их осталось-то тебе, этих рассветов, вставай, не пропускай, скоро отоспишься". Малым смеется "сколько их у тебя ни будет, а и меня не пропусти, торопись, беги, все впитывай, ничего не отпускай".
Collapse )

though I walk through the valley of the shadow of death, I will fear no evil: for thou art with me

Мальчик шел по зимнему лесу.
Он плохо помнил, как он попал сюда - вроде бы он был где-то еще, в тепле, а потом вдруг понял, что идет по лесу.
Может быть, он шел уже очень давно, а может, только вошел в лес - но когда он оборачивался, просвета между деревьями не было, и цепочка его следов исчезала позади, за негусто падающим снегом.
Мальчик был без шапки, сапоги были дырявыми и пропускали снег, и еще он где-то потерял левую варежку. Голову, руку и обе ноги то ломило от холода, то отпускало.
Но это почему-то было не важно.
Важно было продолжать идти сквозь лес.

Когда мальчик уставал, он ложился прямо в снег и спал.
Пока он спал, лес менялся, снег начинал идти под другим углом, деревья расступались и перестраивались, и, проснувшись, мальчик плакал, потому что не мог понять, почему все не так и где большая сосна с надломленной макушкой, на которую он смотрел, засыпая.
Иногда он находил странные сугробы, которые нужно было раскопать. Он старался копать только правой, потому что левая болела и немела от снега.
В одном он нашел большой ржавый сундук с бабушкиного чердака - он обошел его сзади и увидел буквы «ху», которые он сам когда-то нацарапал ножиком, но побоялся закончить страшное ругательство. Он вспомнил запах бабушкиного деревянного дома, крапиву под окном, прогретую солнцем, рыбалку на речке и солнечный свет, такой яркий и горячий и ярко-красный сквозь закрытые веки. Мальчик вздохнул и открыл крышку сундука.
В сундуке были картинки и фотографии, вырезки из старых газет, негативы, слайды, плакаты, какие-то книги и много рисунков. Он поднял несколько верхних снимков - кудрявая девочка, красивая темноволосая девушка, группа молодых мужчин в курсантской форме, детский рисунок со свиньей, деревом и улыбчивым солнцем в небе. Под ними лежал потрепанный серый томик Есенина и погоны. Звездочки не были прикручены, а россыпью валялись рядом, на расчерченном тушью ватмане «Расписание полетов».
Мальчик покачал головой, закрыл крышку и пошел дальше. Пройдя несколько шагов, он обернулся, но сундука уже не увидел.

Потом он вышел к замерзшему озеру. Он понял, что хочет пить и потер снег, чтобы посмотреть, толст ли лед, и можно ли продавить его подошвой сапога, чтобы добраться до воды. Озеро промерзло глубоко, воды было не видно, но мальчику показалось, что в толще льда что-то движется.
Он лег на живот и прижался лицом к поверхности.
Силуэты проступали сквозь лед нечетко, но он различил плачущих людей, многие из них выглядели знакомо, большой прямоугольный ящик, обшитый голубой тканью, юношей в черных шинелях. Женщина в вязаном платке обернулась и ее лицо обожгло его горячей волной узнавания.
«Мама,» - сказал мальчик и заплакал. Лед сразу начал таять, помутнел, и видно больше ничего не было. Все тело заломило от холода, и мальчик вскочил, выбежал обратно на берег, и немного попрыгал, чтобы согреться.
Потребность идти дальше нарастала в нем, и он осмотрелся, чтобы понять, куда. На дальнем берегу озера две сосны скрещивались в небе над большим сугробом странной формы.
«Туда надо,» - решил мальчик и опять ступил на лед. Но лед теперь был пористый, некрепкий, и через несколько шагов дал первую трещину, сквозь которую сразу плеснула черная вода. Мальчик побежал. Лед трещал и лопался позади и по сторонам, пару раз его нога проваливалась в полыньи, но каждый раз он ловил себя на бегу и продолжал бежать.
У берега лед раскололся на несколько больших пластин, качающихся на черной поверхности. Не сбавляя скорости, мальчик прыгнул, пронесся над льдинами и упал в снег.
Прямо перед ним был большой сугроб, к которому он бежал.
Озеро за ним больше не было замерзшим - легкая рябь дрожала на черной воде.
Мальчик попытался встать, но ноги больше не слушались. Он оперся на руки и застонал - пальцы левой не разгибались. Тогда он прижался щекой к снежному пласту и заснул. Снег продолжал медленно падать с неба, исчезая на черной поверхности озера, и не тая в русых волосах мальчика, лежащего навзничь.

Когда он проснулся, светило солнце, снег вокруг сиял и переливался, озера позади больше не было - лишь рощица молодых сосен, а большой сугроб был прямо перед ним.
Мальчик встал и потянулся. Ноги снова были в порядке, ничего не болело и ему было тепло. Он обежал сугроб по кругу три раза - просто ради удовольствия, потом снял и бросил в снег ветхую дырявую одежду и остался в одних трусах. Залез на верхушку сугроба и начал раскапывать.
Он сбрасывал снег быстро, и скоро стало ясно, что под ним - самолет.
Он хорошо помнил, как клеил этот самолет из набора деталей, как одно из колес закатилось под ковер и его долго искали всей семьей, как серая эмалевая краска засохла в банке и пришлось ехать заказывать новую в магазине, а на часть левого крыла так и не хватило.
Мальчик сбрасывал снег вниз пригоршнями, и он тут же таял, потом он стал быстро таять и на фюзеляже, с крыльев побежали ручьи, самолет заблестел металлом и запах мазутом и керосином. Через несколько минут он полностью выступил из сугроба, и мальчик спрыгнул вниз проверить шасси. Все было в порядке и он забрался в кабину.
«Это место - для меня,» - подумал он, - «я тут все что хош...», и засмеялся.
Потом он убрал сосны перед собой и сделал взлетную полосу. Потом он убрал весь остальной лес, просто из интереса, и сделал пустыню, как в Алжире.
«Пуркуа па,» - хихикнул он и повел самолет на взлет, как сотни раз до этого. Оторвался от полосы идеально, набрал высоту, сделал пару виражей, потом задумался, а куда же он, собственно, летит. Из навигации в кабине был только компас со старинным медным циферблатом и мелко подрагивающей стрелкой.
Мальчик вывел самолет на курс и стал смотреть вниз из окна кабины. Внизу было море, одно море, с водой бирюзовее, чем Средиземное. Вода быда спокойна.

Вскоре из моря выступил остров - как он его и помнил: сосны, прогретый гранит, мох, металлический остов радиобашни и длинный дом на скале.
Старый лоцманский дом с прокуренной гостиной и дохлыми мухами между оконными рамами, в которые льется желтое солнце, с пружинными кроватями, с динамо машиной в погребе, со сложенными сетями и удочками, с банками соленых грибов, со старыми книгами на деревянных полках и старыми картами на стенах.
Мальчик повел самолет вниз и большая лосиха с лосенком удивленно подняли головы от ручья. Мать взглянула и продолжила пить, а лосенок все смотрел в небо.
И через секунду мальчик увидел всех, кто ждал его на холме - отца, и бабушку с дедом, и тетку, и нескольких парней, с которыми учился, и друзей, некоторых было сразу не вспомнить, но видеть всех их было очень радостно. Немного в стороне стояла молодая теща и тоже улыбалась и махала рукой, а перед ней сидела огромная бело-рыжая собака, мела хвостом землю и заливисто лаяла на самолет.
«Как же я сяду?» - подумал мальчик. «Сплошные камни и сосны. И вода...» Это дало ему идею, он осмотрел кабину, и парашют нашелся там, где и должен был быть. Он отстегнулся, без труда надел его прямо на голый торс и затянул лямки. Рюкзак парашюта лежал на спине надежно и приятно.
Мальчик развернулся над водой, отжал штурвал, подняв самолет повыше, поставил на автопилот и вылез из кабины на крыло. Металл был горячим и шероховатым под босыми пятками, под крылом неслась вода, остров Вихревой опять приближался. Глядя на воду, мальчик вспомнил обрывок разговора с маленькой девочкой, давно, давно.
«Ты же уже столько раз прыгал на воду, уже наверное, не страшно совсем, да?»
«Ах, доча, каждый раз страшно до у... В общем, очень страшно»
Сейчас страха не было. Мальчик улыбнулся и прыгнул, несколько секунд пронесся камнем, потом дернул кольцо и дыхание замерло от резкой остановки движения.
Мальчик завопил от восторга и предчувствия радости.

А потом ветер подхватил парашют и понес его к острову, как семечко огромного одуванчика.
Воздух пах морем и соснами, мхом, грибами и горячим гранитом.
В небе быстро уходил за облака большой самолет с недокрашеным левым крылом.