opalkina (opalkina) wrote,
opalkina
opalkina

Categories:

За тремя полями, за тремя ручьями

история Тавки, потерянной коровы
pic00
1
В огромной вселенной вокруг небольшой звезды крутилась маленькая голубая планета. Хотя для тех, кто на ней жил, планета была огромной, такой большой, что им даже не видно было, что она круглая.
На планете была большая страна, в большой стране был маленький город, на краю маленького города стоял большой дом, а в этом большом доме жила Маленькая Девочка.
Хотя ей, конечно, казалось, что она уже очень, очень большая, и вообще была всегда, и она уже умела застегивать туфельки и наливать молоко в стакан, и разогревать его в микроволновке – ай, горячее, перегрела! – и читать по слогам, и какая же она тогда маленькая? Маленькие умеют мало, а она почти все.
- Мам, а когда мой день рождения?
- В сентябре. Ты помнишь, сколько тебе исполнится лет?
- Пять! Целых пять! Мам, а когда у Тавки день рожденья?
- В тот же день. Только она младше на два года. Тебе ее подарили, помнишь? Можешь посчитать, сколько ей исполнится? Пять минус два?
Тавка была игрушечной коровой, самой прекрасной на свете. У нее была белая мягкая шерстка с большими черными пятнами, круглые блестящие глаза, мягкие рожки и большие уши. Внутри, под набивкой, у Тавки была перчатка – ее можно было надеть на руку, и тогда Тавка кивала головой, оглядывалась, потирала мягкие копытца и с громким мычанием бросалась щекотать Девочку. Девочка хохотала, забирала Тавку с папиной руки, и уносила ее наверх, в свою комнату, чтобы спать с ней в обнимку.
pic01
Мама предложила имя для игрушки, когда Девочка (тогда еще, конечно, очень Маленькая), разорвала оберточную бумагу и впервые обняла свою корову.
- Может быть, назовем ее Травка? Коровы траву очень любят, вот давай я тебя подниму, посмотри в окошко как они ее жуют.
Под окном, за забором и полосой кустов, было поле, на котором весело и дружно жевало траву фермерское стадо. Убедившись, Девочка важно закивала светлой кудрявой головой.
- Да, да, назовем, будет Тавка!
Теперь Девочка, конечно, уже умела выговаривать букву «Р», и даже медленно говорить скороговорку «на дворе трава, на траве дрова», но коровье имя так и осталось Тавка.
Вечерами, после сказки и колыбельной, когда дверь ее спальни закрывалась, Девочка разговаривала со своими игрушками. Их было много, полная кровать – мартышка Джапоня, большой и средний Мишки (маленький потерялся), жираф Василий Петрович, дельфин Ихти, маленький розовый кролик без имени, и, конечно, Тавка.
Она рассказывала им про свой день и про детский сад, и как они с Никитой спасали птенца от кошки, а потом попросили на кухне молока, чтобы кошке не было обидно, и как она соскучилась по бабушке, и как она, наверное, выйдет замуж за Никиту, хотя Пашка тоже уговаривает, и как Бенжи, их собака, наступил на стекло, и папа бинтовал ему лапу, а она помогала. Тихий шепот сменялся сопением, длинные ресницы опускались. Девочка засыпала, а свет маленького ночника отражался в глазах игрушек – пластиковых, нарисованных, вышитых.
Девочка спала, а игрушки поворачивали головы, кивали, улыбались, выходили на середину кровати, разминая мягкие лапы. Всю ночь они тихо шутили, переговаривались, играли и танцевали.
- Тавка, осторожнее! – говорила мартышка Джапоня, пожевав вытертыми губами. Она была самой старой и опытной игрушкой – еще когда Девочкина мама была маленькой, Джапоня жила в ее семье. – Ты еще совсем молодая игрушка, прыгаешь и скачешь, не думая о последствиях. Много я таких, как ты, повидала на своем веку. И где они?
Тавка показала ей язык и залезла на бортик кровати. Всю неделю папа читал Девочке книжку про цирк и канатоходцев, Тавка слушала и мечтала – как бы она была цирковой коровой.
- Иду по канату, посмотрите на меня! – Тавка дошла до изголовья и полезла вверх по занавеске. Подоконник был широким, всем игрушкам было ее хорошо видно. Тавка радовалась – все смотрели только на нее.
- Стою на одном копыте – посмотрите на меня-а-а-а! – не удержавшись, Тавка качнулась назад, с ужасом поняла, что окно приоткрыто и сейчас она из него выпадет. Окно, стена, окно нижнего этажа, ветки пронеслись мимо, и Тавка оказалась под большим колючим кустом в саду. Острый сучок держал ее за хвост.
Девочка проснулась и заплакала – Тавка слышала, как мама зашла в ее спальню, включила свет, тихо спросила что-то, вполголоса спела колыбельную. Сквозь густые ветки куста Тавка смотрела вверх, на светлый квадрат окна. Мама закрыла окно и задернула занавеску. Свет погас. Стало очень тихо и темно.
2
Куст, в который свалилась Тавка, был между садом и забором. Взошла луна, осветив большую клумбу, где мама пыталась выращивать кухонные травы. Слизняки и улитки тихо скользили по клумбе, жевали базилик и петрушку, оставляли на бордюре длинные серебристые следы. На забор вспрыгнула соседская кошка, посмотрела по сторонам мерцающими глазами, беззвучно прыгнула вниз, убежала.
«Утром все опять станет хорошо,» - думала Тавка. – «Они меня обязательно найдут!»
Луна закатилась и мир стал наполняться солнечным светом, ярче с каждой минутой. Слизни уползли, улитки спрятались в свои раковины. Вдалеке закричали петухи, вокруг защебетали, просыпаясь, птицы. В доме зазвучали шаги, захлопали двери, полилась вода, зашептал чайник, запел телевизор. Собаку Бенжи выпустили во двор, он выбежал, огляделся, задрал ногу на ствол яблони.
- Эй! Бенжи! Бенжи, я тут, найди меня! – позвала Тавка. Бенжи насторожил уши, но не заметил ее под кустом, отвлекся на кошачьи следы, залаял. Папа позвал его обратно в дом, где дети бегали в пижамах, собирали рюкзаки, доедали завтрак, чистили зубы. Зарокотали машины, хлопнули двери, семья разъехалась по школам и работам. Никто не пришел за Тавкой, никто не снял ее с куста, не отряхнул мягкую шерстку, не посадил ее на покрывало с Винни Пухом. День тянулся долго. Тавку навестил большой паук, пробежал по ее носу, замерил расстояние между рогами, убежал обратно за куст.
- И не надейся! – сказала Тавка ему вослед. – Сегодня вечером меня уже здесь не будет. Меня найдут. Девочка без меня не сможет заснуть.
Весь вечер семья искала ее. До Тавки доносились отрывки фраз – «может быть, брала с собой в садик...», «ну куда эта корова могла...», «...уже везде обыскали...» и плач Девочки. Мама даже вышла поискать ее в саду, но отвлеклась на полусъеденный улитками базилик, всплеснула руками, побежала обратно в дом за спитым кофе – она читала, что он отпугивает моллюсков.
- Нет ее в саду, я проверила, - крикнула она в дом, рассыпая по клумбе кофейную гущу.
Девочка уснула без Тавки.
- Она обязательно найдется! – сказала она перед сном остальным игрушкам. Когда она, поворочавшись, наконец уснула, Джапоня завела глаза к потолку и поцокала языком.
- А я ведь предупреждала! – сказала она мрачно. Игрушки сидели, понурившись.
3
День шел за днем. Тавка висела под кустом. Улитки доели базилик вместе с кофейными зернами и расползлись кто куда. Некоторые добрались до Тавки, ползали по ее ногам, залезали во внутренний карман. Они оставляли влажные следы и ветер забивал их пылью. К утру Тавка тяжелела от росы, а днем солнце высушивало ее почти досуха. Она больше не была белой и пушистой. Она была грязной, заскорузлой и противной. Паук вернулся и сплел большую сложную паутину между ее рогами и нижними ветками куста. Ему везло – он ловил и ел много мух и комаров и рос на глазах.
Однажды поздним утром, когда вся семья разъехалась по своим делам (Тавка все слушала и надеялась), в сад слетела большая черная ворона с белыми перьями в хвосте. Она разогнала воробьев от кормушки и склевала корку хлеба. Потом ухватила в клюв большую улитку, разбила ее о бордюр и отбросила в кусты. Поскакав за улиткой, ворона приметила Тавку и долго смотрела на нее, склонив голову к плечу.
- Все еще под кустом? – наконец спросила ворона. – Я за тобой давно наблюдаю. И есть предложение, - ворона наклонила голову к другому плечу. – Я тут вселилась в новое большое гнездо. Скоро воронята вылупятся. Пятеро, как на подбор. Гнездо отличное - ивовый прут, щепки, даже немного конского волоса. Только жестковато. А ты тут висишь, никому не нужная, такая толстая и мягкая. Давай я тебя в гнездо заберу?
Тавка помотала головой. Паутина затряслась, паук недовольно забегал по ней.
- Никуда я не пойду, - сказала она упрямо. – Девочка меня найдет. Рано или поздно обязательно найдет.
- Ха! – сказала ворона сердито. – Может и найдут они тебя, но будет поздно. Я, мудрая птица, скажу тебе, как все будет. Пойдут дожди, промочат тебя насквозь, внутри начнет расти плесень. Найдет тебя, конечно, мама, поднимет тебя, склизкую и грязную, понюхает, поморщится и отнесет прямо в мусорный бак, а Девочке купит новую игрушечную корову и скажет, что это ты. Она к тому времени тебя подзабудет и поверит. А может и не поверит. Но ты в любом случае будешь уже на свалке. Это отличное место для вороны, как я, и очень печальное для игрушки, как ты. А то сидела бы у меня в гнезде, играла с птенцами.
Тавка опять покачала головой.
- Нет, - сказала она тихо и твердо. – Пока есть хоть немножко надежды, никуда я не пойду.
Ворона сердито каркнула, клюнула Тавку в ногу и улетела.
Тавка осталась под кустом, ждать вечера и улиток со слизняками. Она поежилась – в ее кармане поселилась большая семья мокриц и вчера к ним в гости приползли друзья и родственники. Они щекотались.
Вечером ворона вернулась.
- Глупая ты корова, - сказала она. – Но верная. Уважаю. И жалко мне тебя. Поэтому я расскажу тебе тайну. За тремя полями и тремя ручьями, - ворона мотнула головой, показывая направление, - есть маленькая роща из семи деревьев. Роща эта волшебная, потому что эти деревья вместе никогда не растут. Липа, тополь, сосна, дуб, бук, клен и карликовая береза. Под корнями дуба – нора, а в норе живет Волшебный Кролик. Если ты его найдешь в ночь полнолуния, он может исполнить одно желание. Любое.
Ворона смотрела Тавке в глаза своими черными блестящими глазами-бусинами.
- Можешь даже пожелать, чтобы твоя Девочка тебя нашла, снова полюбила и все стало, как раньше.
Тавка посмотрела вокруг. Вечерние сумерки сгущались в саду. Из дома доносились звуки – мама готовила на кухне, папа играл с собакой, дети смотрели мультики. И все это было без Тавки, она потеряла свое место в семье и свое счастье. Осталась только любовь к Девочке и желание к ней вернуться - чистой, красивой и любимой игрушкой.
Ворона ждала ответа.
- Я не могу отцепить хвост от ветки, - сказала Тавка. – И мне не перелезть через забор.
- С этим я помогу, - сказала ворона. – Но не задаром. Я люблю мокриц.
4
Мама расчесывала Девочке волосы у окна, на ее кровати. Девочка держалась за подоконник и смотрела в сад, задумчиво потирая царапину на носу – утром она бежала так быстро, что не успела заметить большое дерево.
- Тавка! – внезапно она рванулась к окну. Мама уронила уже заплетенную косичку.
Крупная ворона вылетела из сада, сжимая в клюве что-то большое, явно мягкое и очень знакомое.
- Тавка! – расплакалась Девочка, - Тавка, куда же ты! Гадкая ворона!
Но окно было закрыто, и ни Тавка ни ворона ее не услышали.
5
Ворона не улетела с нею далеко – влажная игрушка была тяжелой, и каждый хлопок крыльев давался птице все труднее. Она разжала клюв и Тавка свалилась на поле, прямо в большую сухую коровью лепешку.
- Фу! – сказала Тавка, отряхиваясь.
- Теперь ты пахнешь, как настоящая корова, - каркнула ворона. – Удачи с Волшебным Кроликом. Спасибо за мокриц – объедение!
- На здоровье! – прокричала Тавка. – Удачи и хороших птенцов тебе!
Ворона исчезла в сгущающихся сумерках. Тавка осталась одна в большом чистом поле. Луна светила все ярче, и все вокруг становилось загадочным, серебристым и красивым, даже коровья лепешка, в которую Тавка приземлилась. Она решительно поднялась и начала свое путешествие – за три поля, за три ручья, обратно к своей Девочке.
Она прошла всего пару десятков шагов, когда из темноты рядом заблестели два больших круглых глаза. Гибким быстрым движением лиса (а это была именно она) обежала ее, принюхиваясь. Потом села на задние лапы.
- Пахнешь человеком, насекомыми, вороной и коровой, - сказала лиса. – И кто же ты?
- Игрушка, – сказала Тавка. – Человеческая игрушечная корова, побывавшая в вороньем клюве. Какой у вас потрясающий нюх!
- Да, ничего, - пробормотала лиса с гордостью. – Я знаю много запахов. Теперь и твой тоже. Но что же ты делаешь в ночном поле, коровка? Почему ты не в норе со своим человеческим лисенком?
Тавка рассказала лисе об открытом окне, колючем кусте и Волшебном Кролике.
- Ммм, - сказала лиса, облизнувшись, - интересно, каков этот Кролик на вкус? Волшебно ли он вкусен? Хотя они все ничего. Я надеюсь, что этой ночью мне какой-нибудь попадется, пусть даже обычный, привередничать не стану. Так что, коровка, - и лиса снова облизнулась и закружилась вокруг Тавки, заметая хвостом, - мы с тобой обе ищем Кролика.
- Почему? – спросила Тавка. – Зачем вам быть такой злой и убивать милых беззащитных кроликов? Вот ведь целое поле чудесной сочной травы с цветами, на деревьях листья распустились – сладкие и хрустящие, ешь – не хочу, и охотиться и ловить никого не надо-ООО!
Тавка вскрикнула и отпрыгнула назад, потому что лиса внезапно ощерилась и щелкнула зубами прямо у ее глаз.
- Видишь мои зубы? – прошипела лиса сердито. – Видишь, какие они острые и тонкие? Как, по-твоему, можно ли такими зубами жевать траву? Посмотри на мои лапы! – лиса махнула когтями и Тавка поежилась. – Думаешь, ими можно рвать листья? Нет, игрушка, я хищница, у меня нет выбора. Могу есть только мясо. И если я не буду ловить и убивать кроликов или мышей, или кого повезет, я умру от голода, и умрут мои лисята. Разве они не заслуживают жизни и защиты? Они куда милее глупых кроликов, которых тебе вздумалось защищать!
Сердито махнув хвостом, лиса исчезла в темноте.
- Извините! – прокричала Тавка ей вслед. Она не собиралась расстраивать и сердить лису. Ей совсем не приходило в голову, что у хищников нет выбора – только охотиться и убивать или умирать самим. Разве лисенок не хочет жить так же сильно, как кролик?
6
Тавка вздохнула и пошла дальше. Толстые мягкие ноги несли ее медленно, она шла много часов, а поле все не кончалось. Заросли кустов преградили ей путь. Тавка решила не обходить – слишком далеко – а пролезть между ними. И почти сразу пожалела об этом решении – толстая шипастая ветка зацепила ее плечо. Она решила вернуться и обойти кусты, но вылезти уже не могла – шипы вонзались глубже с каждым движением. Вторая ветка зацепила спину, ткань затрещала. Тавка висела в ежевике, как муха в паутине, и слезы струились сквозь грязь на ее когда-то пушистой мордочке.
- Помогите, кто-нибудь... пожалуйста, - прошептала она.
Лиса двигалась быстро и бесшумно. Она аккуратно ухватила Тавку за загривок, как носила лисят, и помотала головой из стороны в сторону, высвобождая ее из шипов. Вытащив ее из куста, лиса быстро побежала через поле. Тавка смотрела, как под нею мелькают ловкие рыжие лапы. Лиса положила ее на траву у маленькой речки.
- Спасибо, - тихо сказала Тавка.
- Не за что, - ответила лиса. – Эти кусты и меня много раз за хвост хватали. Под ними живет много кроликов. Поневоле наловчишься шипы отцеплять.
Лиса помолчала.
- Это было первое поле и первая река, - сказала Тавка, глядя на воду.
- Я бы тебя дальше отнесла, - сказала лиса, - но мне за мост нельзя. Там живет фермер, а у него три собаки, которые меня ох как не любят. Привереды. Я всего-то пару раз позаимствовала курицу из курятника.
- Вы собирались этих кур потом вернуть? – поинтересовалась Тавка. Лисица рассмеялась – звук был похож на детский кашель.
- Удачи тебе, игрушка, и привет Кролику Волшебному от лисы обыкновенной, - сказала она, лизнула Тавкино ухо и растворилась в тенях. Тавка долго смотрела ей вслед, а потом двинулась к мостику через речку.
7
Луна побледнела, небо стало наполняться светом наступающего дня. В реке шевелились от течения водоросли, в воде мелькали то ли рыбы, то ли тени. Деревянный мостик был мокрым от росы.
Собаки не лаяли – было еще темно, а фермер любил поспать и был строг с ними. Они подкрались, прыгнули и зарычали. Тавка упала от неожиданности и страха. Первая собака была овчаркой – серой с темной мордой. Вторая – желтым лабрадором. Третья – толстой старой таксой с обвисшим хвостом.
- Игрушка! Не наша! – пролаяла овчарка. – Можно рвать!
Лабрадор принюхался.
- Пахнет как та лиса-воровка, - сказал он. – Наверное они друзья. Или эта корова – ее шпион! Она ее прислала вызнать, как открыть новый замок на курятнике. Давай рвать!
И, к Тавкиному ужасу, первая собака схватила ее и затрясла, мотая головой из стороны в сторону.
- Мне, мне дай! – зарычал лабрадор, ухватил Тавку за ноги, и, рыча и упираясь, обе собаки стали тянуть ее на себя.
- Ай! – закричала Тавка, чувствуя, как шов на спине лопается и набивка начинает лезть наружу. – Эй, отпустите меня, вы плохие собаки, вы... Рваки, вот вы кто!
Собаки рассмеялись лающим смехом, не размыкая челюстей, и продолжили тянуть. Шов разошелся еще немного.
- Хватит! – тихо пролаял третий пес. Тавкины мучители продолжали тянуть.
- Я сказал, хватит! – взвизгнула такса. Зубы тут же разжались, Тавка упала на землю.
- Прости, Босс! – завилял хвостом лабрабор. – Не сразу услышал.
- Я ее заберу, - сказал Босс, тяжело ступая короткими лапами. – Она толстая, пушистая, подушка из нее будет хоть куда. Моя корзина последнее время жестковата. Я бы давно стащил что-нибудь мягкое, но наши дети следят за своими игрушками. Эта чужая, ее никто не хватится.
- Стареешь, Босс? Старые косточки ломит? Хе-хе! – рассмеялась овчарка, тут же отпрыгивая в сторону – такса попыталась цапнуть ее за ногу. – Шучу, шучу. Ты у нас еще хоть куда.
Черная такса ухватила Тавку зубами и отнесла в дом, в свою корзину, засунув ее глубоко под грязную подстилку, рядом с половинкой теннисного мяча и обгрызанной костью.
- А если попытаешься убежать, - тихо и угрожающе прорычал он Тавке в ухо, - я тебе оторву ноги.
8
День за днем Босс устраивался поспать в своей корзине, которая теперь была гораздо мягче и уютнее из-за Тавки. Собачья слюна и остатки еды пропитывали Тавкину и без того грязную шерсть, а о запахе она старалась вообще не думать.
По утрам в будни фермер забирал всех собак и шел с ними обходить поля. Тавка оставалась одна в огромной гулкой кухне. Ей отчаянно хотелось убежать, но она не знала, куда идти, боялась заблудиться, попасться обратно в лапы собак и потерять ноги – она знала, что Босс не шутил. Она лежала в корзине и слушала звуки дома – тиканье часов, потрескивание стен, когда дом прогревался солнцем, бодрое жужжание мух, тихое бурление воды в батареях. Но однажды утром к этим звукам добавился новый, незнакомый.
«Бух, бух, бух,» - что-то двигалось по ступенькам лестницы, все ближе и ближе. Когда лестница кончилась, звук превратился в «шлеп, шлеп» на плиточном полу кухни. Тавка собралась с духом и высунула голову из-под грязного одеяла. Прямо перед ее корзиной сидела большая зелено-коричневая лягушка и смотрела по сторонам. Тавкино движение напугало ее, лягушка дернулась в сторону и ударилась головой об стенку.
- Ай-яй-яй! – сказала лягушка, приземлившись на задние лапки, глядя на Тавку и потирая голову. – Напугала ты меня, я аж подпрыгнула. Ха-ха! Понимаешь веселую шутку? Юмор в том, что лягушки всегда прыгают!
И Лягушка расхохоталась так сильно, что даже потеряла равновесие и упала на пол. Покатавшись немного по полу от смеха, она резко села и уставилась на Тавку.
- Ты, похоже, славная игрушка! – сказала она. – Чем же ты так провинилась, что они тебя засунули в собачью корзину?
Тавка рассказала лягушке про свое пленение, про Девочку и поход за Волшебным Кроликом.
- Ага, - закивала лягушка, - так ты не принадлежишь противным детям из этого дома, которые ловят невинных лягушек, оставляя их семьи без присмотра, сажают их в банки, чтобы показать в школе, а потом забывают на столах. Значит, ты можешь помочь мне совершить благородный побег из этой обители несвободы!
- Я бы хотела, - сказала Тавка, поежившись, - но я боюсь. Если собаки меня поймают, они меня порвут в клочья. Но если вы знаете, куда бежать...
- Конечно знаю! – сказала лягушка, выпячивая грудь. - Бежать надо к реке. Лягушка всегда знает, где река, даже когда она пленена и посажена в банку, или беседует с трусливой игрушечной коровой в неприятно пахнущей скользкой кухне.
- Я не трусливая! – обиделась Тавка, вылезая из корзины. – И я знаю, как выбраться из дома. В большой двери для людей есть маленькая дверь для собак – они меня сквозь нее протащили. Я смогу ее открыть.
- Веди же нас к свободе! – воскликнула лягушка, шлепая по полу вслед за Тавкой. – И да поможет нам судьба!
Тавка придержала клапан двери, чтобы лягушка могла выбраться наружу. В саду лягушка ненадолго прикрыла глаза, а потом уверенно поскакала вокруг куста.
- Следуй за мною, о, храбрая игрушка! – крикнула она. Тавка пожала плечами и так и сделала. Они обошли несколько кустов, перелезли через грядку с салатом и поднырнули под деревянную калитку.
- Вуаля! – сказала лягушка, указывая на сверкающую воду под высоким глинистым берегом, куда они вышли. – Это по-французски. Означает - вот и река, как я и обещала. Обожаю французский. Для нас, лягушек, это очень особая культура. Но пришла пора проститься, храбрая грязная корова. Вкушай дары свободы и удачи тебе в твоих странствиях!
И лягушка прыгнула с обрыва в воду, оставив после себя лишь круги на воде. Тавка поежилась, не зная, как ей быть. Будучи мягкой игрушкой, воды она опасалась. Но тут она услышала тяжелые мужские шаги и топот собачьих лап. Фермер возвращался с утреннего обхода.
- Смотрите, игрушка какая-то на берегу, - воскликнул фермер. – Наверное, дети потеряли. Принесите-ка ее. Босс, взять!
Такса с лаем помчалась к берегу. Тавка сместила равновесие и упала с обрыва в воду.
- Босс, ко мне! – крикнул фермер. – Не вздумай прыгать в воду, простудишься. Ну ее, эту игрушку, она старая и вся грязная. Невелика потеря, пусть себе плывет.
И Тавка поплыла по течению реки.
9
Течение несло ее очень, очень медленно.
Все утро она проторчала в зарослях камыша, наблюдая, как охотятся стрекозы. К полудню ветер сменился, вода потянула ее под другим углом, и Тавка наконец поплыла дальше. Вода промочила ее насквозь, сделала такой тяжелой, что только мордочка и живот торчали над поверхностью. Тавка не могла пошевелить копытом или повернуть голову, но зато вся грязь и собачья слюна отмылись с ее шерстки, и она снова стала относительно чистой черно-белой коровой.
На повороте течение закручивалось в водоворот и Тавка поплыла по кругу, раз за разом разглядывая высокий глиняный берег с норами водяных крыс. На пятом заходе к ней осторожно приблизилось любопытное утиное семейство – мама-утка с четырьмя утятами. Трое были желто-коричневыми, пушистыми и ловкими, их маленькие лапки уверенно загребали воду. Утенок, плывший последним, был гораздо меньше братьев, он сильно отставал от них и плыл с очевидным усилием. Он был коричневым, почти без желтого пуха.
- И как же тебя, милая, сюда занесло? – закрякала мама-утка. – Разве ж это дело для такой игрушки, как ты, быть в воде? Нет, ну вы посмотрите!
Утята подплыли поближе и посмотрели. Их круглые любопытные глазки блестели, как бусинки.
- Да не смотреть надо, а помогать! – передумала утка. – Ну-ка, ребята, давайте поможем игрушечной корове! Толкайте ее клювами, вон туда, к плоскому берегу. Да не ты, Вилкин, - сказала она маленькому утенку. – Ты плыви за нами и следи за своими лапками.
Маленький Вилкин расстроился, но возражать не стал и плыл за ними, тяжело дыша и сбиваясь с ритма.
Тавка тем временем рассказала утиному семейству о своей Девочке и Волшебном Кролике.
- Что ж, хорошо, что ты, милая, не теряешь надежды, - одобрила мама-утка. – Хотя мне, конечно, эта история о Кролике и кажется полной чушью, но вороны живут дольше и много чего знают, если из ума не выживают. Конечно, никакого Волшебного Кролика ты не найдешь, но хоть прогуляешься, что очень полезно. Гребите, дети, гребите сильнее, нужно выплыть из течения.
Вскоре утки, упираясь, вытащили Тавку на глинистый сухой берег и водрузили на большой плоский камень.
- Сюда настоящие коровы приходят на водопой, - объяснила мама-утка. – Видишь, вся глина в отпечатках копыт.
Тавка поверила ей на слово – повернуть тяжелую промокшую голову она не могла.
- Солнце будет палить весь день сегодня, - сказала утка. – Мы, утки, всегда погоду чувствуем. Ты лежи себе на камне, милая, думай о своем, так потихоньку и высохнешь.
Тавка горячо поблагодарила уток, они распрощались и, громко крякая и обсуждая ее, уплыли. Тавка наслаждалась чистотой, свежим воздухом и теплом. Она чувствовала, как ее мех прогревается солнцем, как вода превращается в пар и уходит – вверх, в небо, в синеву. Она знала, что там, в высоте, крохотные облачка пара сольются в большие белые облака, потом они загустеют, потемнеют, набрякнут тяжелым дождем и прольются, возвращая воду земле. Тавка очень надеялась, что когда это случится, она уже будет в сухой безопасности Девочкиной спальни, смотреть на капли дождя на стекле окна с уютной кровати.
Tags: tiddler the storytelling fish
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments